Однако тут можно и заиграться. Ницше не зря писал: “Мужчина — это опасность и игра. Поэтому ему нужна женщина, ибо она — опасная игрушка”.
Хуже всего, когда он и она воспринимают эту игру всерьез. Тогда “разминка фехтовальщиков” с шишечками на концах шпаг и в защитных масках превращается в настоящую дуэль, где течет кровь и есть раненые и убитые.
Никогда не воспринимайте всерьез того, что он говорит вам словами. В запальчивости любой человек способен наговорить другому много такого, за что потом ему самому станет стыдно.
Но такова уж наша дурацкая особенность. Обидит нас кто-то в школе, на работе или в автобусе, и мы (совершенно некстати) вспоминаем о “воспитанности”: все-таки чужой, мало ли что. “Не высовывайся” там и прочие пионерские правила. А когда свой выскажет что-то поперек нас, так тут уж какая воспитанность: надавать ему посильнее, чтобы помнил! И дай Бог, если назавтра придет в голову, что зря мы с ним так, что надо бы наоборот — чужим по рогам и сразу, а своего-то поберечь, пощадить. Так нет же. Вот вам и первая ошибка.
Маяковский (а он был мужчина, и притом очень сильный) писал: “Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское”. Он не оттого застрелился, что его доконали коммунисты или чекисты. А оттого, что его женщина — любимая, родная, — не догадалась встретить его теплом и покоем, а выплеснула на него все свои мелкие обиды, накопившиеся с позавчерашнего вечера. Ему и так досталось от органов, партийцев и просто дураков, танк перегрелся, но он бы и с этим справился, на то он и мужчина — лишь бы было где приткнуться до рассвета, передохнуть до следующего боя. А ведь он не один такой — примеры вспомните сами.
